Главное – любить (1974) смотреть онлайн

Главное – любить (1974)
00
многоголосый закадровый
HDRip
Смотреть онлайн
Серве и Надин познакомились на съёмочной площадке. Он - фотограф, зарабатывающий на хлеб порноснимками. Она - актриса-неудачница. Желая помочь женщине, в которую влюбился с первого взгляда, Серве покупает для неё роль в новом спектакле.

Надин оказывается между двумя мужчинами. Её муж был рядом много лет, но потерял вкус к жизни. Серве готов действовать ради любви, но не может выбраться из ничтожного мира, который его окружает. Судьба сама сделает выбор. Один из мужчин Надин должен уйти из жизни.
    597
    0
    00
Скриншоты:
Рецензии:
  • Любить тебя…Слезами наполнены глаза незнакомки, за броским макияжем которых отчетливо видны нотки грусти. Не 'интеллектуалка', не 'заумная', она должна произнести эти главные слова, кажущиеся нелепыми и необязательными в пределах данной комнаты со множеством ненужных и искусственных людей, ибо все это игра, а она несостоявшаяся актриса второсортных постановок. Живущая во тьме среди простора света огромного особняка, чужого жилища, с «призраком из пьесы», сумасбродным гением, печальным неудачником, спасителем-губителем и просто человеком. В прекрасном облике Роми Шнайдер, глаза которой так точно передают всю гамму чувств – от боли до надежды, а хрупкая фигура в элегантных платьях с открытой спиной из струящихся легких тканей подчеркивает всю прелесть неизведанного и еле осязаемого будущего. Не все потеряно для этой глубоко страдающей, с жизнеутверждающими принципами женщины, тягостно поверившей в судьбу и мелкими шажками идущей ей навстречу через тернии повседневной простоты и обыденности. Она вся там. Даже когда находится рядом бок о бок с тем, перед которым чувство долга не позволяет ей переступить черту. Она вся там. Даже когда среди коробок, лежа на матрасе, заменяющем ей супружеское ложе, она рассказывает супругу о своих маленьких успехах. Она вся там. Даже когда просит «пришедшего до» поцеловать ее. Она вся там. Даже когда говорит ему, что любит его. Она вся там. Мужественностью пронизаны все действия протагониста, глаза которого утратили былую радость фальшивого счастья в тот момент, когда встретились на съемочной площадке с глазами центра его Вселенной, его музы, его вдохновения, его любви. Когда нестерпимо хочется встретиться вновь с ней, обнять, помочь и просто поговорить. Только слова в этот момент теряются среди абсурдности невыполненных пафосных движений. А глаза уже говорят о главном. И прошлая жизнь теперь не кажется стандартно неизбежной. Когда становится невыносимым принимать то, чем жил ранее – быть причастным к разврату, не касаясь его. И хочется убежать от всего этого, скрыться в своей маленькой обшарпанной квартирке, забиться в угол и сидеть там неподвижно. Но он всего лишь фотограф, творческой души человек, потерявшийся, заблудившийся в глухом лесу своей профессии. И нашедший себя здесь в одиночестве, ибо одиночество – это гигиена души. В терпком печальном взгляде мученика Фабио Тести читается гордость натуры и преданность счастью, которого может и не быть. Он не знает как вести себя и корит себя за это, говоря «Я чувствую, что если буду так продолжать, то причиню зло, а если остановлюсь, то сделаю еще хуже». Как же нелепы и тщетны попытки третьего угла «треугольника» в лице пританцовывающего шута Жака Дютрона противостоять силе высшего проявления эмоций, нежному взгляду, когда слова это просто слова, а чувство жалости так близко граничит с презрением. Но признаться в этом не проще простого, а сложнее сложного. И, кажется, выхода нет. Остаются лишь три марионетки в сложившихся обстоятельствах, страдающие люди, потерянные театральные гении прошлой эпохи. Выхода нет. Это конец. Однако жизнь все же безжалостно вносит свои коррективы и расставляет все по местам. «Я люблю тебя» - звучат последние аккорды. «Я люблю тебя» - отражением в сердце звучат слова, ведь главное – это любить. …Во взаимоотношениях троих всегда один должен уйти. Я никогда не прощу себе, если этим ушедшим окажешься Ты… for my dear Viсtor
  • Вопреки всемуАнджей Жулавски, ранее снявший две околополитические притчи, одну из которых – «Дьявол» – власти Польши даже запретили к показу на 16 лет, уехал во Францию, где первым же своим франкоязычным фильмом сделал себе имя. Сохранив характерную манеру доводить актеров до нервного истощения, нанося на кинохолст отрывистые и экспрессивные мазки густой краской, Жулавски заметно меняет курс в сторону историй любви – столь же нервных и подразумевающих, не иначе, как выворот душ наизнанку. Скажу даже больше – начиная с «Главное – любить» режиссер так и будет снимать один и тот же фильм, лишь с некоторыми исключениями в фильмографии, но даже и в тех лейтмотивом выступает оголенный нерв любви с умопомрачительной страстью. Фильм является вольной экранизацией романа Кристофера Франка «Американская ночь». Фотограф-фрилансер Сервье Мон случайно забредает на съемочную площадку, где снимаются фильмы низкой пробы, и там объектив его фотокамеры ловит полный грусти взгляд Надин Шевалье, вынужденно отыгрывающей один из дублей. Так начинается знакомство двух разных людей с одинаково непростой судьбой, вынужденных вращаться в круговороте повседневной грязи и пошлости. Сервье связан обязательствами перед криминальным авторитетом Мазелли и зарабатывает на жизнь порноснимками. У Надин стремительно рушится карьера актрисы, а ее слабохарактерный муж Жак все больше отдаляется от жены. Желая помочь женщине, в которую Сервье влюбился с первого взгляда, он покупает ей роль в многообещающем спектакле. Так он попадает в любовный треугольник, один из участников которого уже заранее обречен… Сказать по правде, это одна из немногих лент, которая оказалась способна поразить до глубины души. На вопрос, чем же может понравиться эта, на первый взгляд, странная и истеричная картина, первый приходящий в голову ответ – искренность. В «Главное – любить», название которого, если не вдаваться в аналитический разбор происходящего, в целом говорит само за себя, балом правит потрясающая Роми Шнайдер, которая, кстати, признавала эту актерскую работу своей лучшей (царствие ей небесное). В этот нежный и хрупкий женский образ, мужественно борющийся с невзгодами и обескураживающий полным грусти и надежды взглядом, невозможно не влюбиться, как и невозможно не проникнуться гранями таланта исполнительницы, в каждой сцене взрывающей экран и на 100% заслуженно одаренной французским «Сезаром». Кино также радует достойными игры Роми актерскими работами первого (Фабио Тести, Жак Дютрон) и второго (Клаус Кински (!), Роже Блен, и мн. др.) плана, среди которых, что редко случается, нет ни одной незапоминающейся. Все эмоциональные сцены становятся разрывающими сердце благодаря пронзительной мелодии Жоржа Делерю, которая, хоть и часто повторяется, каждый раз берет за душу. Так же и этот, по сути, довольно стандартный каркас мелодрамы с любовным треугольником, легко заметный аналитическому взгляду, благодаря выдающейся режиссуре Жулавского, превращается в незабываемую в своей красочности феерию чувств и переживаний, где остается только подписаться под словами Кристофера Франка, который, увидев ленту по своему роману, сказал: «Это не мой роман, но это шедевр».
  • Главное - понятьЗаурядность граничит с уникальностью, и каждый пытается совладать с этой пропастью. 'Каждый' - в этой картине, этим она подкупает, очаровывает, доводит до неприятных мыслей. Неприятные мысли - пожалуй, главное, за что мне все происходящее показалось ценным. Именно в этом состоит интерес, перерастающий в любовь, главное из. Заурядная актриса, заурядный муж 'подкаблучник', заурядный фотограф. Гомосексуалист, режиссер, неудачники, кадры из порно, бандиты и кровь - что может быть зауряднее и скучнее? В этой картине становится ясным - что бы ты не делал, какими бы скучными и постыдными вещами (а постыдное очень быстро становится скучным) не занимался, человеческое достоинство - уникальный продукт. Именно таким пониманием картина, отработанная до моего рождения, показалась мне вопиюще современной. Прекрасная Роми Шнайдер, выбрасывающая задыхаться от одного её взгляда 'для роли'. Маленькая женщина, короткая во времени картина, немного мужского благородства, жертвенности (тоже мужской и это большая редкость), доброты, таланта. Это очень о многом, настолько о многом, что понимание лаконичности главного 'любить' - мучает долго. Возможно, причина этому и плавные обрубки сюжетных линий. Так много героев со своими историями, которых прервали на полуслове. Пара пенсионеров, эксплуатирующих молодые тела и навыки - это пережитки Второй Мировой (на это только намеки), муж-суицидник - вовсе нераскрытая фигура с насыщенной внутренней жизнью, актер-учитель-гомосексуалист - удивительный монолог у барной стойки...
  • Песнь песней Анджея ЖулавскогоAnd then I see a darkness Oh no, I see a darkness Do you know how much I love you Cause I'm hoping some day soon You'll save me from this darkness... Люби меня, если я жив, а Бога уже убили и всё дозволено. Люби меня, если мир сошел с ума в погоне за соблазном и удовольствием. Люби меня, если каждый завтрашний день похож на вчерашний. Люби меня, если сердце почти не ощутимо в груди из-за заполнившей его пустоты. Люби меня, если нет больше слов и не разомкнуть губ даже в нечленораздельном стоне. Люби меня. И когда в самом сердце адского механизма порнобизнеса вдруг замерцает тихий свет одной чистой души; когда Шекспир терпит поражение на подмостках, потому что его герои не ко двору в эпоху, где уродливое возведено в ранг прекрасного, а ничтожное – в степень героического; когда кинематограф рефлексирует сам над собою, когда Клаус Кински плачет кровавыми слезами, вглядываясь в лик луны; люби меня. И когда не остановить заводной карусели неустроенного бытия, в которой мы бегаем по кругу, продавая себя, вместе сойдем с неё на ходу и тогда – люби меня. Люблю тебя. Пленила ты сердце мое одним взглядом очей твоих; вся глубина человеческого страдания, словно в романе Фёдора Михайловича, отражается в них. Ты пришла, чтобы отдаться, стояла, повернувшись к зрителю обнаженной спиной, и я отверг тебя. Потому что утолить жажду твоего тела и потом отпустить тебя – значило отчаяться. Но я полон сил, полон надежд; ты напомнила, во что я верил, и вернула смысл тому, что уже давно стало казаться банальным, ты вдохновила меня на жизнь. Я Парфен Рогожин, я Франциск Ассизский, я Хельмут Ньютон; и я люблю тебя. Когда родной, но такой безучастный и далекий в который раз повернется к тебе спиной в ночи; душа твоя – вся у меня, и ты знаешь, что я люблю тебя. И когда слова утратят смысл, когда безответная жалость, самая поганая вещь на свете, вытеснит из сердца надежду, – тогда единственное, что правда и что ценно это – «люблю тебя». Любовь существует. В глазах князя Мышкина с внешностью молодого, но неухоженного Шона Коннери в вечно измятой и засаленной зеленой куртке, с фотоаппаратом в сумке через плечо. В закоулках души Настасьи Филипповны с озорной улыбкой Сисси, юной императрицы австрийской, и глазами скорбящей в ожидании смертного часа Катрин Мортенхоу; неизменно рядящуюся в платья с открытой спиной. Любовь существует. В сердце Другого, Мужа-in-law, удивительно похожего на Андрея Миронова; последователя Лао Цзы не по призванию, а по слабости натуры, плывущего по течению жизни, утомившегося душою от всех и вся. И по ту сторону камеры, в голове тридцатипятилетнего, не выработавшего пока свой авторский стиль и не очерствевшего ещё сердцем французского поляка Жулавского, русского душою, тоже живёт, без притеснений и обвинений в тривиальности, убеждённость. В том, что любовь существует. Любить. В обшарпанной парижской квартире спивающегося интеллигента, где даже над кухонной плитой нависли книжные полки. В пустующем особняке, где вместо роскошной кровати с балдахином два стареньких матраса на полу и в ботинках на босу ногу спит Тот, с кем вы вместе завтракали на протяжении шести лет. В холодной театральной гримёрной, где слова стратфордского гения «весь мир – театр» не обрели подтверждения, но где нашлось место искреннему состраданию, не прячущемуся стыдливо за рамки приличий. И когда сквозь затуманившую глаза кровавую краску я увижу тебя, приблизившую своё лицо к моему, когда мы канем в пустоту почерневшего экрана и финальных титров, когда языки умолкнут и знание упразднится… тогда ответом на все вопросы, воздаянием за все скорби, прощением за все наши глупости и проступки, единственной точкой опоры в топком болоте человеческого существования будет одно, главное: любить.
  • Императива 'любить' не существуетФильм повествует историю заблудших душ. Ведь известен, например, феномен, когда 2 или 3 безнадёжно заблудшие души, объединившись, становятся заблудшими осмысленно. Он – неприкаянный фотограф, нередко отхватывающий «по щам» от блюдущей охраны. Типичный шаромыжный фрилансер, в длиннополом сером плаще, с вечно заедающим после очередного травмоприкладного съёмко-выпада фотоаппаратом. Во время одного такого прыжка из-за спин одновременно с нажатием на кнопку, Сервё неожиданно влюбляется в Надин, трудящуюся на благо развивающейся французской порноиндустрии, и его жизнь приобретает новый смысл. Сервё приходит к Надин домой, долго по-французски на неё смотрит. Надин муж оказывается нейтрально неуравновешенным гомосеком и совсем не мешает. Тем временем, Сервё закладывает в ломбард свой повидавший виды парижских подворотен фотоаппарат и на вырученные деньги становится соучредителем революционного по эксцентрике спектакля под художественным руководством самого Карла Зиммера, мужественного и одержимого гея. Проплаченных денег хватило, чтобы на одну из ролей в треш-кабаре-мюзикл была взята Надин, ничего не подозревающая о меценатстве её новоявленного знакомого. Впрочем, союз и движуха с участием заблудших душ как обычно недолговечен. Сначала в прессе появляется статья, рвущая в клочья всю порно-оперетту и самого Маэстро Карла Зиммера, зашедшегося в припадке. Затем муж Надин, отчаявшись найти своё местопредназначение, давится в сортире какими-то непонятными белыми таблетками убийственного свойства и погибает на полу. После этого коллекторы ломбарда во главе с престарелыми хозяевами приходят домой к Сервё, чтобы вернуть кредит, так как заложенный фотоаппарат оказался безнадёжно поломан и заедал… Впрочем, не буду раскрывать весь сюжет, оставлю в секрете интригу последних секунд фильма. Интересное о фильме. Сцена гибели мужа Надин была признана новаторской благодаря оператору, ставшему двумя ногами в биде и тем самым расширившему панораму узкого сортира вдвое. Позже этот приём угловой съёмки был назван «из биде» и часто применялся в тесных помещениях, что смогло, в целом, немного удешевить кинематограф.
Доступно на устройствах:
IOS
Android
Tablet
Smart TV
Поделиться с друзьями:

Главное – любить (1974) смотреть онлайн бесплатно

Просмотр онлайн
После просмотра Главное – любить (1974) обязательно оставляйте комментарии
Оставить отзыв
Прокомментировать
Кликните на изображение чтобы обновить код, если он неразборчив
Регистрация
Вход
Авторизация